Неточные совпадения
В углу у стены, изголовьем к
окну, выходившему на низенькую крышу, стояла кровать, покрытая белым пикейным одеялом, белая
занавесь закрывала стекла
окна; из-за крыши поднимались бледно-розовые ветви цветущих яблонь и вишен.
Декорация первого акта. Нет ни
занавесей на
окнах, ни картин, осталось немного мебели, которая сложена в один угол, точно для продажи. Чувствуется пустота. Около выходной двери и в глубине сцены сложены чемоданы, дорожные узлы и т. п. Налево дверь открыта, оттуда слышны голоса Вари и Ани. Лопахин стоит, ждет. Я ш а держит поднос со стаканчиками, налитыми шампанским. В передней Епиходов увязывает ящик. За сценой в глубине гул. Это пришли прощаться мужики. Голос Гаева: «Спасибо, братцы, спасибо вам».
Стены были оклеены скромными коричневыми обоями,
окна задрапированы штофными синими
занавесями.
Она показала Галактиону свою спальню, поразившую его своею роскошью: две кровати красного дерева стояли под каким-то балдахином,
занавеси на
окнах были из розового шелка, потом великолепный мраморный умывальник, дорогой персидский ковер во весь пол, а туалет походил на целый магазин.
Дом двухэтажный, зеленый с белым, выстроен в ложнорусском, ёрническом, ропетовском стиле, с коньками, резными наличниками, петухами и деревянными полотенцами, окаймленными деревянными же кружевами; ковер с белой дорожкой на лестнице; в передней чучело медведя, держащее в протянутых лапах деревянное блюдо для визитных карточек; в танцевальном зале паркет, на
окнах малиновые шелковые тяжелые
занавеси и тюль, вдоль стен белые с золотом стулья и зеркала в золоченых рамах; есть два кабинета с коврами, диванами и мягкими атласными пуфами; в спальнях голубые и розовые фонари, канаусовые одеяла и чистые подушки; обитательницы одеты в открытые бальные платья, опушенные мехом, или в дорогие маскарадные костюмы гусаров, пажей, рыбачек, гимназисток, и большинство из них — остзейские немки, — крупные, белотелые, грудастые красивые женщины.
Запер он дверь изнутри, опустил в
окнах занавеси, вынул из чемодана образ Спаса нерукотворного, поставил его на столике и затеплил восковую свечу…
Поднялась
занавесь в домике, молодая женщина, вся в белоснежном платье, стала у
окна, устремив взор на разгоравшуюся зарю… Вздохнув несколько раз свежим весенним воздухом, зорко оглянулась она и запела вполголоса...
Покои двухсаженной вышины, оклеенные пестрыми, хоть и сильно загрязненными обоями, бронзовые люстры с подвесными хрусталями, зеркала хоть и тускловатые, но возвышавшиеся чуть не до потолка, триповые, хоть и закопченные
занавеси на
окнах, золоченые карнизы, расписной потолок — все это непривычному Алексею казалось такою роскошью, таким богатством, что в его голове тотчас же сверкнула мысль: «Эх, поладить бы мне тогда с покойницей Настей, повести бы дело не как у нас с нею сталось, в таких бы точно хоромах я жил…» Все дивом казалось Алексею: и огромный буфетный шкап у входа, со множеством полок, уставленных бутылками и хрустальными графинами с разноцветными водками, и блестящие медные тазы по сажени в поперечнике, наполненные кусками льду и трепетавшими еще стерлядями, и множество столиков, покрытых грязноватыми и вечно мокрыми салфетками, вкруг которых чинно восседали за чаем степенные «гости», одетые наполовину в сюртуки, наполовину в разные сибирки, кафтанчики, чупаны и поддевки.
Но в эту минуту Лиза вдруг толкнула меня за портьеру, и мы оба очутились за
занавесью, в так называемом «фонаре», то есть в круглой маленькой комнатке из
окон. Не успел я опомниться, как услышал знакомый голос, звон шпор и угадал знакомую походку.
Старинные кресла и диван светлого березового выплавка, с подушками из шерстяной материи бирюзового цвета, такого же цвета
занавеси на
окнах и дверях; той же березы письменный столик с туалетом и кроватка, закрытая белым покрывалом, да несколько растений на
окнах и больше ровно ничего не было в этой комнатке, а между тем всем она казалась необыкновенно полным и комфортабельным покоем.
Первые комнаты флигеля были пусты, последняя, занятая под спальню, была погружена в полумрак,
занавеси на
окне были спущены, и только свет от двух лампад, висевших перед киотом со множеством образов в переднем углу комнаты, давал некоторую возможность разглядеть находившиеся в ней предметы.
Он сидел в какой-то закоптелой гостиной: закоптели ее стены, на столе лежала закоптелая салфетка, закоптели
занавеси на
окнах, закоптела как будто бы сама мебель даже, — и на всем были следы какого-то долгого и постоянного употребления.
Но вместо богатств, которые посетитель ожидал встретить, он нашел своего «Лембку» в боковой очень маленькой комнатке, имевшей темный и ветхий вид, разгороженной надвое большою темно-зеленою
занавесью, меблированной хоть и мягкою, но очень ветхою темно-зеленою мебелью, с темно-зелеными сторами на узких и высоких
окнах.
Окна открыты. Сквозь
занавеси и сети цветов я видел, как по комнатам двигаются стройные фигуры офицеров, катается круглый майор, плавает она, одетая удивительно просто и красиво.
Это была прелестная комнатка, вся светло-голубая. Стены были обиты голубым атласом, низенькая мебель, кушетка, диванчики, креслица, пуфы такого же цвета составляли меблировку этой комнаты-бомбоньерки, с одноцветными шелковыми
занавесями и портьерами на
окнах и дверях. Небольшой черного дерева, резной письменный стол и три этажерки были полны всевозможных безделушек, а два зеркальные шкафа дополняли убранство.
Она бросилась ко мне и вымазала меня слезами восторга. Тому же подвергся Товаль, старавшийся не потерять своего снисходительного, саркастического, потустороннего экспансии вида. Потом начался осмотр, и, когда он наконец кончился, в глазах Дэзи переливались все вещи, перспективы, цветы,
окна и
занавеси, как это бывает на влажной поверхности мыльного пузыря. Она сказала...
Около полуночи он прошелся под
окнами собрания. Бесчисленные огни громадных люстр сквозили светлыми точками из-за красных
занавесей, и по всей площади, заставленной экипажами, нахальным, праздничным вызовом разносились звуки штраусовского вальса.
Он зажег лампу, стоящую в углу на высокой металлической подставке с матовым тюльпаном, опустил
занавеси на
окнах и при этом мягком освещении комната получила еще более уютный, приветливый вид.
За время сна Андрея Ивановича небо очистилось, и яркие лучи лились в
окно. Конфорка самовара и медная ручка печной дверцы играли жаром, кусок
занавеси у постели просвечивал своими алыми розами, в столбе света носились золотые пылинки; чахлые листья герани на
окне налились ярко-зеленым светом.
Расстроенное воображение Долинского долее не выдержало. Ему представились какие-то бледные, прозрачные тени — тени, толпящиеся в движущихся
занавесях, тени под шторою
окна; вся комната полна тенями: тени у него на плечах и в нем самом: все тени, тени… Он отчаянно пожался к
окну и сильно подавленное стекло разлетелось вдребезги.
Татьяна Петровна усадила его в кресло и стала рядом, раздвинув, по его приказание,
занавеси на
окне.
В
окнах домов не проглянет человеческое лицо, разве изредка таинственно зашевелится тонкая
занавесь и из-за нее мелькнет атласная ручка или вспыхнет чародейный глаз.
Последняя была меблирована просто, но изящно, обтянута вся кретоном светлого цвета, с ярким рисунком;
занавеси у постели и на
окнах были из той же материи.
—
Окно занавесьте! Не видите?
Заря утренняя уже в края
окон, сквозь
занавеси, пробивается.
Темноватая была квартира, хотя не вешали ни драпри, ни
занавесей, и только на уличных, квадратных, глубоких в толстой стене
окнах продернули на веревочке короткие занавесочки от прохожих.
Сама расшила
занавеси на
окнах и дверях, подобрала у
окон цветы, протянула по стенам крашеную холстину — что-то зажелтело, как солнечный луч, а там ушло в мягкую синеву, прорвалось красным и радостно ослепило.
У темной
занавеси уже нет никого. За
окном горит яркая звезда. Падает голубой снег, такой же голубой, как вицмундир исчезнувшего Звездочета.
Она сидела в столовой и что-то шила, и, увидев мое лицо, послушно поднялась, воткнула иглу в шитье и пошла за мной. Я отдернул
занавеси во всех
окнах, и в широкие отверстия влился багровый свет, но почему-то не сделал комнаты светлее: она осталась так же темна, и только
окна неподвижно горели красными большими четырехугольниками.
Вдали показался дом Наседкина. Лампа внутри не была зажжена, но тюлевые
занавеси на
окнах чуть-чуть розовели от сияния лампадки.
Отделав стены под мрамор, раззолотил карнизы, настлал дубовый мелкоштучный паркет, покрыл его шелковыми коврами, над
окнами развесил бархатные
занавеси, а на стену наклеил литографию Василья Логинова, в углу повесил клетку с перепелом, а на
окнах между кактусом и гелиотропом в полуразбитых чайниках поставил стручковый перец да бальзамин.